- Твои друзья, Малыш?

- Ваши, мистер Диккенс. И если вы не напишете, они не будут жить.

- Как-нибудь перебьются. - Он завернул за угол, и я заметался вокруг него, словно птица.

- Чарли, останьтесь, я вам что-то дам. Новое название. "Записки Пиквикского клуба"правда, здорово? "Записки Пиквикского клуба"!

Мы проходили мимо библиотеки, на каждый его шаг я делал три, и вдруг я схватил его за руку и дернул так, что он остановился.

- Мистер Диккенс, поезд отходит в полдень, до тех пор есть два часа, верно? Подарите мне десять минут из этих двух часов, или, честное слово, я пойду домой и не буду дочитывать "Повесть о двух городах"!

Удивительно. Это его остановило. Он посмотрел на меня сперва недоверчиво, потом с непритворной обидой.

- Малыш, - мягко произнес он. - Ты это искренне?

- Мне наплевать, что будет дальше с Сиднеем Картоном!

- Но ведь это лучшее, самое лучшее изо всего, что я когда-либо написал, Малыш, - сказал он. - Ты должен ее прочитать.

- Почему? - закричал я. - С какой стати? - Почему? - Он пытливо посмотрел на меня, потом назвал причину: - Потому, Малыш, что я писал ее для тебя.

- Я прочту при одном условии, - ответил я. - Если вы пойдете со мной и познакомитесь с одним человеком.

- Десять минут? - спросил он.

- Десять минут.

Мы поднялись по ступенькам библиотеки и вошли.

Библиотека была будто каменный карьер, над которым десять тысяч лет не выпадали дожди. Погляди в одну сторону, сколько хватает глаз, - тишина. Погляди в другую сторону - безмолвие.

Мы, мистер Диккенс и я, остановились на пороге безмолвия. Мистер Диккенс дрожал. И вдруг я вспомнил, что за все лето ни разу не видел его здесь. Он боялся, что я сейчас подведу его к полкам с художественной литературой и там будут все его книги уже написанные, напечатанные, обрезанные, переплетенные, выданные, прочтенные и возвращенные на полку.